Не 69, а 70: что на самом деле показывает рейтинг Петра I и Екатерины II в кино

Автор: Генриетта 13.06.2026, 09:25 48 просмотров

Кинематографическая шкала исторических эпох, два выделенных пьедестала и одна смещённая карточка выборки

Обложка: Иллюстрация создана редакцией с помощью ИИ.

Коротко: в докладе «Минченко консалтинг» Пётр I и Екатерина II действительно лидируют среди российских правителей по числу посвящённых им художественных фильмов и сериалов за 2014–2026 годы: четыре и пять проектов соответственно. Но исходная новость называет их «самыми востребованными» без важного уточнения — речь идёт о частоте появления в составленной авторами выборке, а не о кассе, просмотрах, рейтингах или спросе аудитории. Кроме того, опубликованный PDF сообщает о 70 исторических релизах 2025–2026 годов, тогда как газетный пересказ и скопированная заметка говорят о 69.

Это не спор ради одной единицы. Число 33 проекта о Великой Отечественной войне в докладе сопровождается долей 47,1%. Такая доля получается именно при знаменателе 70: 33 / 70 = 47,14%. При 69 проектах было бы 47,8%. Значит, доступная финальная версия исследования внутренне согласуется с числом 70, а редакционный текст должен либо использовать его, либо прямо объяснить расхождение версий.

Что посчитали авторы исследования

Доклад посвящён не кинорынку как таковому, а тому, как историческая память участвует в политических представлениях о будущем. Кино занимает в нём небольшой отдельный раздел. Авторы анализировали публичные высказывания политиков, социологические опросы, памятники, культурные проекты и исторические сюжеты в массовой культуре.

Для приложения о кино были отобраны отечественные фильмы и сериалы, которые официально вышли в прокат или были показаны по телевидению в 2025–2026 годах. Основанием служила база «Кинопоиска». В критерий попадали не только произведения, непосредственно посвящённые историческому событию, но и те, действие которых происходит в определённом периоде прошлого. Это широкое определение: костюмная драма, биография правителя и современная история с ретроспективным сеттингом могут оказаться в одной совокупности.

Период тоже нельзя читать как два завершённых календарных года. Доклад опубликован 11 июня 2026-го, поэтому вторая часть интервала была неполной. Поздние премьеры 2026 года по определению не могли войти в срез. Формулировка «за 2025–2026 годы» описывает состояние базы к дате исследования, а не окончательный итог 24 месяцев.

Почему 70 превратилось в 69

На странице 72 PDF прямо написано: «в прокат вышло 70 отечественных фильмов и сериалов». Следом авторы указывают, что 47,1% выборки посвящено Великой Отечественной войне. «Коммерсантъ» при пересказе того же доклада назвал 69 релизов, сохранив число военных проектов — 33. Именно газетная версия затем попала в исходную новость практически без дополнительной проверки.

Без рабочего набора данных нельзя установить, что произошло: исправили ли один элемент после передачи материала журналисту, по-разному ли учли сериал или телевизионный показ, либо возникла простая редакционная ошибка. Публичный PDF объясняет принцип отбора, но не предоставляет машиночитаемую таблицу с идентификаторами, датами и категориями для воспроизводимого пересчёта. Поэтому корректный вывод ограничен: опубликованная версия доклада поддерживает 70, а происхождение 69 не документировано.

Чтобы исследование можно было повторить, нужны дата выгрузки, использованные фильтры и перечень включённых записей, а не только название базы. Даже одинаковые поисковые условия не гарантируют сохранения состава выдачи при обновлении карточек. Это методологический риск, а не установленное объяснение расхождения 69 и 70: без двух сопоставимых списков конкретное изменение восстановить нельзя.

Пять проектов — ещё не зрительская востребованность

В отдельной выборке за 2014–2026 годы авторы нашли 27 художественных фильмов и сериалов, посвящённых 18 российским правителям. Екатерина II появилась в пяти проектах, Пётр I — в четырёх, остальные — не более чем в двух. Это лидерство по редакционному и производственному выбору. Оно показывает, кого чаще выбирали создатели и заказчики, но ничего само по себе не говорит о размере аудитории.

Для слова «востребованность» понадобился бы хотя бы один показатель спроса: проданные билеты, телевизионная доля, уникальные просмотры на платформах, число досмотров, рейтинги или поисковый интерес. Даже эти метрики следовало бы нормировать по формату и доступности. Один многосерийный телевизионный проект нельзя напрямую приравнять к одному полнометражному фильму, а количество названий не учитывает разницу между эпизодической ролью, центральным персонажем и целой франшизой.

Есть и наглядный контрпример терминологии. Фонд кино фиксировал, что фильм «Пётр I. Последний царь и первый император» лидировал в российском прокате на четвёртой неделе 2022 года, но этот факт относится к конкретной неделе и конкретной картине. Он не превращает четыре проекта о Петре в универсальную меру интереса ко всем экранным версиям правителя.

Экран может влиять на опросы, но причинность не доказана

Авторы предполагают, что отсутствие самостоятельных проектов о Николае I, Александре II и Александре III может частично объяснять их слабое присутствие в рейтингах правителей. Формулировка «может» здесь принципиальна. Исследование не сравнивает одних и тех же людей до и после просмотра фильма, не измеряет охват каждого проекта и не контролирует школьное образование, памятники, семейную память, возраст или регион.

Сам доклад предупреждает, что использованные опросы имели разные методологии и должны сопоставляться с большой осторожностью. В одном исследовании респондента просят назвать выдающихся людей всех времён, в другом — символы России, в третьем — оценить роль конкретного правителя, а в четвёртом — выбрать идеальный образ главы государства. Эти вопросы измеряют разные установки.

Например, в опросе ВЦИОМ 2022 года о символах России Пётр I получил 20%, Екатерина II — 6%. В исследовании ФОМ о роли правителей Пётр получил 84% положительных оценок, Екатерина — 54%, Александр II — 42%. Это не рейтинг фильмов и не доказательство эффекта экранного присутствия. Разница показывает, насколько результат зависит от формулировки вопроса, списка вариантов и контекста.

Что всё-таки можно заключить

Данные уверенно подтверждают концентрацию производства вокруг нескольких удобных исторических рамок. Из 70 отобранных проектов 33 относятся к Великой Отечественной войне; по пять — к 1990-м, дореволюционному и послевоенному периодам; по четыре — к перестройке и 2000-м. Для правителей отдельный двенадцатилетний список выделяет Екатерину II и Петра I. Это карта повторяемости сюжетов, а не рейтинг качества или популярности.

Интерпретация авторов — крупные исторические проекты чаще поддерживают положительный образ правителя и идею преемственности разных эпох. Это аналитическая позиция доклада, а не нейтральная характеристика каждого произведения. Для проверки потребовался бы кодировочный протокол: какие сцены и признаки считаются положительным образом, сколько экспертов кодировали фильм и насколько совпали их оценки.

Подобная прозрачность особенно важна для проектов, где художественная реконструкция работает с чувствительным архивным материалом. Разбор драмы «Спасители» и границ между свидетельством и сценарием показывает, почему историческую достоверность нельзя выводить из одного жанрового ярлыка. Проверка 40 проектов компаний-«нелидеров» отдельно объясняет, что отбор и финансирование ещё не равны готовому релизу. А правовой разбор статусов спорных фильмов напоминает: отсутствие картины в прокате может иметь разные причины и не должно угадываться по одному публичному списку.

Итоговая редакционная формула должна звучать точнее исходной: в авторской выборке исторических проектов чаще всего встречаются Пётр I и Екатерина II, но аудитория не измерялась. В приложении насчитывается 70 релизов 2025–2026 годов, из них 33 о войне; число 69 относится к вторичному пересказу и не совпадает с доступной версией источника. Всё остальное — гипотезы о связи кино, памяти и политических представлений, которые требуют отдельной проверки.